Кэтрин АЗАРО
СКОЛИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ I
ИНВЕРСИЯ ПРАЙМЕРИ

Моему мужу, Джону Кендаллу Каниццо, с любовью

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ДЕЛОС

1. ЗАПОВЕДНЫЙ ОСТРОВ

Хотя о существовании Делоса я знала с детства, сама я оказалась на
планете впервые. Делос входит в Союз Миров Земли, неуклонно сохраняющий
нейтралитет в войне купцов с нами, сколийцами. При том, что все мы -
земляне, купцы и сколийцы - люди, между нами не так много общего.
Возможно, поэтому Земля провозгласила Делос нейтральной зоной, заповедным
местом, где солдаты купцов и сколийцев могли бы тихо и мирно встречаться.
В трогательной гармонии.
"Гармония" - их слово, не наше. На деле ни одного из нас никогда не
увидишь беседующим с солдатом купцов - в гармонии или без.
Однако Делос оказался ближайшей обитаемой планетой к тому сектору
космоса, где мы проводили учебные полеты, натаскивая нового члена нашего
отряда, Тааса. Вот мы и отправились туда отдохнуть и расслабиться немного.
Теплым вечером мы вчетвером шагали по Аркаде. Вдоль тротуаров выстроилась
бесконечная череда кафе и магазинчиков с карнизами, увешанными стрекотавшими
на ветру деревянными трещотками и разноцветными лентами.
Каждую остроконечную крышу венчал устремленный в небо шпиль с нанизанными
на него металлическими пластинами; их лязганье смешивалось с шумом толпы.
Город смеха и праздников, рай для загорелых женщин в ярких платьях и
преследующих их крепких юношей.
Нервоплексовое покрытие шевелилось у нас под ногами, от чего я то и дело
стискивала зубы. Никогда не понимала страсть большинства людей к этой штуке.
Нет, не правда. Понимала, хотя и не разделяла ее. Считалось, что нервоплекс
повышает комфорт. Вплетенная в него паутина молекулярных волокон и
микроскопических компьютерных схем реагировала на прилагаемые к нему усилия,
регулируя пружинящую реакцию тротуара в зависимости от интенсивности
пешеходного потока.
Справа от нас в небольшом скверике люди толпились вокруг пары борцов в
красном и зеленом трико. Люди подпрыгивали и пританцовывали от возбуждения,
а нервоплекс подкидывал их, усиливая восторг.
Наша четверка - Рекс, Хильда, Таас и я - шествовала сама по себе. Жаль,
что мы были не в штатском. В конце концов, мы же не на дежурстве. Все же на
нас были мундиры Демонов: черные брюки, заправленные в высокие черные бутсы,
черные рубахи под черными куртками. В яркой толпе мы выделялись словно
торчащие из воды камни, и подобно обтекающему их потоку толпа пешеходов
раздваивалась, пропуская нас. В толпе преобладали земляне - люди, которым
редко удается увидеть хоть одного живого Демона, не говоря уж о четырех
сразу.
- Тебе полагалось бы покричать немного с пеной у рта, Соз, - покосился на
меня Рекс с ехидной улыбкой. - Здесь бы в минуту никого не осталось!
Я недовольно посмотрела на него. Образ Демонов-берсеркеров давно уже
сделался почти обязательной деталью приключенческих голофильмов, на чем
разбогатело не одно поколение продюсеров. Нас - Демонов, элитных пилотов
космического флота Сколии.
- Я твой собственный рот пеной запечатаю, - буркнула я в ответ.
Рекс улыбнулся:
- Звучит соблазнительно.
- Помните Гарта Байлера? - чуть хрипло спросила Хильда.
- Он поступил в Джеханскую военную Академию в год, когда я ее заканчивал,
- покопался в памяти Рекс.
Хильда кивнула. Ростом она не уступала Рексу, заметно возвышаясь над нами
с Таасом. Ее шевелюра обрамляла лицо копной сена.
- Так вот, он прошел через душеспасителей.
Невроплекс застыл у меня под ногами. Я замедлила шаг, пытаясь прийти в
себя. Собственно, причины так напрячься у меня не было: душеспасителями на
нашем жаргоне именовались врачи-психиатры, лечившие тех из Демонов, кто не
выдержал нечеловеческих нагрузок этой войны. Правда, когда кто-то из нас и
лишается рассудка - что имеет место гораздо чаще, чем признает штаб
Космофлота, - это происходит обычно тихо: все насилие, как правило,
обращается внутрь, а не на остальных людей.
- И что с ним случилось? - поинтересовался Таас.
- Отправили в госпиталь, - ответила Хильда. - Потом он уволился в
отставку.
Я терла лоб рукой, не в состоянии дальше следить за разговором. Мой пульс
и дыхание участились, на висках выступил пот. Что со мной?
И тут я увидела. С той стороны Аркады за нами наблюдали двое: молодой
человек и женщина, оба - в джинсах и блестящих рубахах. Они походили на
студентов или влюбленную пару на прогулке. Ни тот, ни другая не улыбались.
Они просто стояли и смотрели на нас, забыв про пакеты хрустящей соломки в
руках.
Что-то словно стянуло мне грудь стальным обручем. Я остановилась и
сделала глубокий вдох. Блок, - подумала я.
Я не получила ожидаемого ответа. Все, что я увидела, отдав команду
"Блок", - это псимвол, маленькую картинку, похожую на компьютерный символ,
только мысленную. Ей полагалось мигнуть и исчезнуть. Вместо этого в моем
сознании проявилась страница компьютерного меню. Я зажмурилась и меню
заколыхалось словно пятна от яркого света на сетчатке. Когда я открыла
глаза, мое восприятие сместилось, так что меню теперь висело в воздухе у
меня перед лицом наподобие голографического изображения. В меню выделились
три команды:

Перенос
Блок
Выход

Шрифт был мой, персональный; слова казались вырезанными из янтаря.
Перед словом Блок я увидела изображение нейрона со стенкой между стволом
и разветвленными окончаниями - псимвол "Блок", которого я ожидала с самого
начала. Вместо этого он парил в воздухе передо мной как часть обширного
меню. Рекс и Хильда остановились, продолжая разговаривать как ни в чем не
бывало и не обращая внимания на накладывающийся прямо на них список слов и
символов.
У землян есть хорошее название для таких ситуаций: дикий бред. Еще лучше
- бред сивой кобылы (интересно, что это за кобыла такая?). Что делает это
меню в воздухе перед моим носом? Нет, неверно. Я знала, что оно здесь
делает. Его выдал компьютерный центр, вживленный мне в позвоночник, когда я
послала ему команду "Блок". Меню - результат его прямого воздействия на мой
зрительный нерв.
Все правильно. За одним исключением: этого не могло быть. Очень уж
неэффективно - не говоря о том, что не вовремя, - проходить всю цепочку
проверок каждый раз, когда я отдаю команду своему центру. Мне полагалось
увидеть только мигающий псимвол "нерв-стена", извещающий о том, что центр
принял мою команду.
Я до сих пор думала о компьютере в моем позвоночнике как о "центре".
Обычно я давала прозвища всем компьютерам, с которыми мне приходилось
работать. Но не этому. Согласитесь, давать имя самой себе - это уж слишком.
Так и до раздвоения личности недолго.
Я подумала и послала центру еще одну команду:
"Переключиться на ускоренный режим".
Ответ прочитался в моем мозгу так, будто это была моя собственная мысль,
только выраженная казенным компьютерным языком: "Рекомендуется режим
проверки. С момента прохождения последней подтвержденной команды на
постановку блока прошло слишком много времени".
Ясно. Провериться хочет. Я знала, что это означает: центр скрупулезно
покажет мне каждый свой шаг выполнения команды. Обычно этот процесс
протекает почти со скоростью света, с которой сигнал передается по
оптическим волокнам в моем теле. Теперь мне предлагалось созерцать весь
процесс в действий, дабы убедиться в отсутствии ошибок.
"Ладно, - подумала я. - Производи проверку".
Меню исчезло. Перед глазами у меня возникло другое изображение. Оно тоже
висело в воздухе подобно голограмме: голубые силуэты двух студентов, не
отводивших от нас взглядов. Центр наложил силуэты на реальное изображение,
так что их фигуры казались мне светящимися.
"Эмоциональное воздействие этих источников приближается к опасному
уровню", - сообщил центр.
"Сама знаю". Для эмпата вроде меня их "воздействие" означало только одно:
страх. Страх такой интенсивности, что пот, выступивший на висках, стекал мне
на шею.
"Заблокировать воздействие!"
"Выделяю вещество, подавляющее воздействие псиамина на мозговые клетки,
включая рецепторы Р1. Выделение будет продолжаться до тех пор, пока
воздействие не понизится до безопасного уровня".
Я поморщилась. "Ты что, не можешь просто сказать, что блокируешь его?"
"Я его блокирую", - нехотя согласился центр.
Воспринимаемый мною страх ослабевал. Я повела плечами, снимая напряжение;
сердцебиение тоже успокаивалось. "Команду подтверждаю.
Переключиться на ускоренный режим".
Появился символ ускоренного режима работы.
Наконец-то. Я посмотрела на остальных. Ближе всех ко мне стоял Таас, не
сводивший глаз с башенки дома напротив. Страх студентов окутывал его
раскаленной аурой.
Я положила руку ему на плечо:
- Выключи их к черту.
Он не пошевелился. Его лицо под обычной оливковой окраской заметно
побледнело.
- Это приказ, - настаивала я. - Задействуй блокировку.
Таас вздрогнул, потом зажмурился. Секунду спустя он открыл глаза и
посмотрел на меня; цвет его лица постепенно восстанавливался.
- Ты как, ничего? - спросила я.
- Да, - он неуютно передернул плечами. - Очень сильные эмоции. Они
застали меня врасплох.
- Меня тоже.
Рекс переводил взгляд с меня на Тааса и обратно. Потом повернулся к
студентам, и я ощутила, как он блокирует их излучение. Хильда стояла дальше
всех от меня, но, судя по ее отсутствующему взгляду, она тоже отдавала
команду своему центру. Проблем с блокированием у них не возникало: их центры
явно не отвлекались на проверку.
Что ж, я сама и виновата. Кто" как не я, потребовал от своего центра,
чтобы он проверял все редкие команды.
- Не пойму, почему я поздно обратил на это внимание, - негромко произнес
Таас.
- Это все чертов нервоплекс. - Я махнула рукой в сторону тротуара. - Он
взаимодействует с толпой, усиливая эмоции. - Мы с Таасом оказались наиболее
чувствительны к эффекту; он - как наименее опытный член группы, я - как
самый сильный эмпат.
- Почему эти двое так расстроены? - Хильда ткнула пальцем в студентов.
- Что, они думают, мы им сделаем?
- Мне осточертело провоцировать эту эмоцию, - необычно тихим голосом
произнес Рекс, запустив пятерню в темные волосы. Нет, уже не совсем темные.
С каждым днем седых волос в его шевелюре становилось все больше и больше.
И все же, что случилось? Почему Таас так дурацки улыбается?
- Что смешного? - подозрительно спросила я.
- Мэм? - покраснел он.
- С чего это ты так разулыбался?
Улыбка мгновенно испарилась.
- Ничего, мэм.
Я рассмеялась:
- Таас, я же просила не обращаться ко мне "мэм". - В маленьких, тесно
связанных группах вроде нашей нет нужды соблюдать формальности. - Так что
смешного?
Он поколебался, потом махнул рукой в сторону студентов.
- Этот паренек реагирует на вас не так, как на остальных.
- Не так? - удивилась я. - Как же?
- Ему кажется, что вы... э-э...
- Что?
Таас покраснел сильнее:
- Ему кажется, что вы очень сексуальны.
Я почувствовала, как мое лицо тоже заливает краска.
- Но я же ему в матери гожусь!
- Ха! - хихикнула Хильда. - На вид ты куда моложе, Соз.
- Вот и не правда, - улыбнулась я. По правде говоря, Хильда первая
сказала мне это.
Рекс ухмыльнулся, и я почувствовала, как Таас немного расслабился. Вся
наша компания вроде бы успокоилась. Рекс открыл рот, чтобы сказать что-то, и
его улыбка исчезла, словно дверь захлопнулась, а взгляд уставился куда-то за
моей спиной. Я резко повернулась.