Андрей Белянин.
Летучий корабль.


...Петушиный крик раздался как-то осторожно и приглушенно. Я уже полчаса
сидел у подоконника в трусах и майке, держа под рукой два вязаных тапочка на
манер австралийских бумерангов. И он, гад, знал, что я сижу в засаде...
Поэтому на тын взлететь опасался, а из-за тына кукареканье не получалось
таким уж душевно-забористым. Наконец он вытянул шею - ненавистная башка со
свисающим набок гребешком показалась в поле моего зрения.
- Ку-ка-а-уп! - Тапок просвистел в миллиметре от распахнутого клюва.
Пернатый злодей вновь нырнул в укрытие, явно готовя повторную диверсию.
Выбора нет - или я его выдрессирую, или он меня своими побудками доведет до
членовредительства. За забором раздалось неуверенное кудахтанье и какая-то
возня. Я выпрямился в полный рост, размахнулся от плеча и... Когда из-за
тына поднялся доверчиво улыбающийся Митька с петухом в руках - метко
брошенный тапок угодил ему прямо в лоб! Наглый петух мгновенно вырвался на
свободу и, вспорхнув на забор, обложил своим кукареканьем нас обоих как
хотел...
Утро началось несахарно...
- Никитушка, ты, что ли, встал уже, сокол ясный?
Это Яга, моя домохозяйка, одновременно и кухарка, и прачка, и уборщица, и
штатный специалист, - эксперт по части криминалистики. Бабуля - бесценна,
она старейший и уважаемый сотрудник нашего отделения, мы на нее Богу
молимся. Снизу из-за забора вновь высунулся Митька, приветственно помахивая
мне двумя подобранными тапками. Дмитрий Лобов, двухаршинный улыбчивый
паренек, приставленный к отделению из соображений воспитательного плана. У
себя в Подберезовке он оказался абсолютно неприспособлен к размеренному
крестьянскому труду по причине немереной силы, недалекого ума и
неиссякаемого творческого энтузиазма. Лично я его раз десять увольнял... Яга
заступалась, лоботряса брали обратно с очередным испытательным сроком, в
конце концов он у нас так и прижился. Ну а я, младший лейтенант московской
милиции Никита Ивашов, как вы понимаете, осуществляю в родном Лукошкине
функции начальника отделения. Почему родном? Знаете, я здесь уже полгода и
первое время только и думал, как вернуться обратно в свой мир. Не то чтобы
здесь так уж плохо... Милицейская служба востребована во все времена, даже
при царе Горохе, тем более что царь у нас деятельный и работать при нем
интересно. Но домой все же тянуло страшно. Потом одно дело, второе, третье,
кражи мелкие, профилактические операции, общественно-разъяснительная
деятельность, как-то отвлекся... А уж когда ухнуло памятное дело о перстне с
хризопразом - тогда и стало ясно, где моя настоящая родина. Не в далекой,
затерянной в будущем коммерческой Москве конца двадцатого столетия, а в
небольшом городке Лукошкино, в древней полусказочной Руси, где простому
народу без защиты родной милиции ну никак...
- Доброе утро, бабушка! - К завтраку я обычно спускался вниз в горницу
при полном параде, только что без фуражки и кителя. В праздничных кафтанах
того времени я и чувствовал себя неуютно и выглядел как Иван - кулацкий сын.
- Доброе утро, Никитушка, - приветливо улыбнулась Яга. Выпирающие желтые
клыки делали ее оскал особенно запоминающимся. - А я уж сама наверх идти
хотела, тебя будить. Давай-ка к столу, пока кашка гречневая на молоке да
меде остыть не успела.
- Уже сел, а вы что ж?
- Да я-то старуха, я запахами из печи сыта бываю... А ты садись - кушай,
моего слова слушай. Буду говорить речи важные, неказенные, небумажные.
Только ты ешь-наедайся, а моего совета не чурайся...
- Бабуля, да вы ж тут прямо стихами и чешете! - искренне удивился я. - У
нас что, сегодня утренник народного фольклора?
- Не сбивай, Никита! О серьезном деле с тобой говорю, потому и слова
такие. Не всякому зверю берлога - кому и нора, не всякой птице болото - кому
и гора. Так и не всякому молодцу - холостяцтво к лицу.
- Ум... н... упс! - Я едва не поперхнулся горячей кашей. - Бабуля,
предупреждать же надо!
- А поделом тебе, ешь да не оговаривайся! - невозмутимо продолжала Яга,
уставясь на меня самым строгим взглядом. - Сказано ведь, ровно голубю - без
голубицы, добру коню - без кобылицы, так и храброму молодцу без души-девицы
не житье - срам один!
- Между прочим, в законодательстве некоторых стран подобные
провокационные разговоры могут классифицироваться как давление на сотрудника
правоохранительных органов.
- Никитушка, милый, да не давлю я на тебя, не давлю! А только люди
говорят всякое... Дескать, что-то, видать, не так у нашего участкового - в
церковь не ходит, на красных девок не заглядывается, с дружками не
бражничает, по праздникам забавами молодецкими не тешится.
- Знаю я их забавы - кулачные бои стенка на стенку да за сапогами на
столб лазить! Бабуль, ну вы представляете, чтоб работник милиции ради забавы
молодецкой по воскресеньям народу носы квасил?! И в церковь я хожу! Два раза
ходил уже... Беседовал с отцом Кондратом по поводу пьянок в его церковном
хоре. А насчет бражничанья... так нас Горох на той неделе, помните, как
накачал? Я ж верхом на Митьке до отделения добирался, благо, он как поддаст
- милицейскую сирену очень уж старательно изображает. Чем я им еще не
угодил?
- Про девок красных забыл...
- Это сестры Малаховы с соседней улицы? Эти - красные, слов нет! Каждый
вечер фланируют строем под окнами отделения, семечки плюют на метр против
ветра, а у самих лица такие кра-а-асные...
- Так то румянец девичий, от смущения, - доходчиво пояснила Яга, но я был
непреклонен:
- Бабуля, давайте прекратим прения и дружно перейдем к чаю. Вопросом
повального поиска Василис Прекрасных торжественно обещаю заняться после
Нового года!
- Дак ить осень на носу, самое бы время свадебку... - тихо повздыхала моя
домохозяйка, но взялась за самовар. К концу третьей чашки в дверь деликатно
бухнули пудовым кулаком.
- Батюшка сыскной воевода, гонцы к вам царевы с делом спешным! - деловым
тоном профессионального секретаря проорал из сеней верный Митька.
- Зови. - Важно кивнув Бабе Яге, я встал с лавки поприветствовать двух
стрельцов и молоденького дьяка из думского приказа. Парнишке едва ли
исполнилось восемнадцать, но он изо всех сил старался выглядеть посолиднее.
- Поклон тебе, сыскной воевода!
- И вам здрасьте. Что там у государя за проблемы?
- Дело у царя к тебе спешное да неотложное...
- Ага, у нас все дела спешные... - Идти куда-либо сразу после плотного
завтрака представлялось сущим самоистязанием. - Государь небось опять
очередной милашке золотые серьги подарил, а какой - не помнит, просит
отыскать, да?
Стрельцы ухмыльнулись в усы, а юный дьяк так покраснел, что я,
сжалившись, выдвинул более пристойную версию:
- Любимого коня цыгане свистнули? Бояре в думе из-за бюджета передрались?
Ключница пропала, к подвалам не подойдешь, а у государя меда
сорокаградусного для излечения не хватило? Тоже нет?! Господи, да что же там
у вас?.. Неужели дьяк Филимон свои мемуары за границей большим тиражом
выпустил, гад?!
- Не... не это... - сбивчиво залепетал несчастный. - Царь-батюшка наш
прибыть во дворец просит немедля. Дело у него тайное, военное... И
спешное-е-е...
- А милиция-то здесь при чем?
- Никитушка, - тихо вмешалась Яга, - уж ты не мучай мальчонку, сделай
милость - сходи. Ты ж Гороха знаешь: сей же час не придешь - он посыльных
под кнут отправит. В отделении на утро вроде и дел-то нет, а ежели что, я уж
тут присмотрю. Сходи, уважь старуху, не пожалей сапог. А хошь, я Митьке
крикну, чтоб кобылу запрягал?
Я пожал плечами: в конце концов, почему бы и нет? К царю идти в любом
случае придется. После разгрома Черной Мессы Горох оценил мои
дипломатические способности и теперь частенько советовался по разным
вопросам государственной политики. Не знаю уж, чего у него там
"спешного-военного", но прокатиться в телеге по ветерку в принципе не так уж
проблемно.
- Ладно, ребята. Возвращайтесь к начальству с чувством выполненного
долга. Я буду следом, минут через пятнадцать. Оркестр к подъезду можете не
подавать.
Кто бы знал, к каким серьезным последствиям приведет меня это дело... А
начиналось все, как видите, буднично...
Конец августа. Еще очень тепло, и воздух напоен ароматами Яблочного
Спаса. Крестьяне свозят в столицу урожай, уродились богатые хлеба, жизнь
кажется щедрой и сытной, а думать о росте преступности нет ни малейшего
желания. Хотя и надо бы... По некоторым сведениям, в Лукошкине сейчас
участились случаи мошенничества и тайного грабежа. Ходят слухи о карточных
притонах, и неоднократно в отделение захаживали смущенные мужики с просьбой
вернуть пропавшие деньги. Пили, дескать, грешным делом, да не вспомнят, где
и с кем. В себя приходили на каком-нибудь пустыре, в бурьяне, естественно,
без гроша. А некоторые так вообще в одних подштанниках... Ругаешь их,
дураков, но и воров тоже ловить надо. Не нравится мне эта мафия шоу-бизнеса
местного разлива, пора браться за них всерьез...
Митька, сидя на передке, что-то бубнил себе под нос. То ли ругался, то ли
азбуку по-филимоновски повторял, что, впрочем, почти одно и то же... Сам был
с утра необыкновенно задумчив и молчалив, наверняка разрабатывал в голове
план очередной облавы на тетку Матрену. У каждого из нас есть свой пунктик.
У Митьки это вечная борьба за качество и количество кислой капусты. Он ее
ведрами может есть, без перерыва, с таким номером впору в цирке выступать,
куда слабонервных не пускают. А насчет частушечных намеков Бабы Яги... я же
всерьез и не спорю. Жениться человеку, разумеется, надо, и у меня даже были
определенные подвижки по этому поводу. Ну, приглянулась слегка одна фройляйн
с немецкого подворья. Я там поинтересовался деликатно у посла - фигу, девица
еще с пятилетнего возраста помолвлена с ном кайзеровского портного. Что-либо
менять поздно, у них, у католиков, с этим делом строго, да и сама девушка,
оказывается, по-русски - ни бельмеса. Почти как я в немецком... Вот такие
дела. Ладно, женитьба - не волк, поймаешь - не укусит. В Лукошкине тоже
красавицы одна к одной. Ну, хоть вон вроде той смуглой девчоночки у
кожевенной лавки. Я невольно повернул голову и засмотрелся... Девушка
действительно выгодно отличалась от статных городских барышень. Явно
деревенская, и по костюму видно, и держится не очень уверенно. Коса черная
как смоль, а кожа загорелая, словно после солярия. Глаза большущие, то ли
карие, то ли темно-синие, отсюда не видать. Ростом выше среднего и сложена
так, что далее под мешковатым сарафаном фигурка чувствуется... Словно бы
заметив мой взгляд, девушка обернулась, зыркнула на меня своими
выразительными глазищами и скрылась в лавке. Ну вот... сами видите, невест
полно, не пропаду я здесь, не переживайте.
На аудиенцию к Гороху я пошел один. Митька рвался вслед, ему тоже
любопытно, но пришлось остаться при телеге внизу. Дьяк Филимон словно ждал
меня в засаде, набросившись с приветствием еще с первого этажа:
- А и доброго здоровьичка, Никита Иванович! И вам, и бабуленьке Яге, и
Митеньке вашему, и всей честной милиции! Давненько к нам не захаживали... Я
и беспокоиться начал, уж не заболел ли, часом, наш сыскной воевода? Даже
свечку хотел в храме поставить...
- За упокой?
- Во здравие! Зачем же так страшно шутишь, участковый... - широко
разулыбался скандальный дьяк. Когда у него во все лицо такая похабная
ухмылочка - жди беды! Не мое наблюдение - народная примета. - А я вот
грамотку подготовил тебе, уж рассмотри по прибытии.
- Очередной донос? - В последнее время дьяк всерьез вообразил себя
единственным борцом за справедливость и закладывал всех подряд.
- Донос и есть! А как же без доносу? Ты ведь, участковый, не взыщи, но не
семи пядей во лбу! Глаз на затылке не имеешь, руки всего две, штат махонький
и без еремеевской сотни вообще - тьфу! - не стоишь ничего. Где ж тебе за
всеми злоумышленниками уследить?! Вот на то мы и предназначены - бдить да
докладывать! Ты рожу-то не криви, загляни в грамотку, там много чего
интересного понаписано...
- Побьют ведь вас как-нибудь, Филимон Митрофанович...
- А и побьют, дак за правду и живота не жалко! - патетично объявил дьяк,
ожидая похвалы, но мы уже пришли. Стрелецкий караул пропустил меня в царские
палаты, а гражданину Груздеву дали от ворот поворот. Доброхотный
фискал-энтузиаст попытался что-то напутственно добавить вслед, но не
решился. Сволочной человечишка, цены б ему не было в тридцать седьмом...
Горох ждал меня в маленькой комнатке за тронным залом. Обычно этот
кабинет предназначался для его переменных пассий, но сейчас на низеньком
узорчатом столике лежали... чертежи! Ей-богу, настоящие, добротные чертежи,
не слишком соответствующие ГОСТу, но тем не менее вполне рабочие.
- Заходи, Никита Иванович. Рад видеть тебя живым-здоровым.
- И вам мое почтение, надежа-государь. Чем это вы тут развлекаетесь?
Решили со скуки научно-техническую революцию устроить?
- Вот я те устрою! - шутливо буркнул Горох и ткнул пальцами в пересечение
черных линий. - Ты ведь, участковый, у нас мужик образованный, вот глянь
своим оперативным оком - дельная вещь али нет?
Я с некоторым снисхождением пустился перебирать желтоватые листы бумаги
и... ахнул! Это были чертежи летательного аппарата! Наверное, удивление было
так ясно написано на моем лице, что царь довольно расхохотался:
- Что, укузьмили сиза селезня за мягкое гузнышко?! Ты уж, Никита
Иванович, совсем нас за людей темных держишь. АН вон какую штуковину мои