|
Элизабет Бойе. Сердце дракона Глава 1. Бран дрожал под бешеным напором неистово завывающей метели -- она внезапно навалилась на обоих путников, совершенно отрезав их от мира и превратив весенний день в яростную тьму, исторгнутую из самого сердца зимы. Снежная буря скрыла все вокруг, так что Бран и Пер ничего не видели дальше прижатых ушей своих скакунов. Всадники плотнее запахнулись в плащи, натянули на уши капюшоны, с надеждой высматривая в снежной круговерти гостеприимные огоньки Вигфусова подворья. Там их дожидался отец Пера, Торстен, вождь здешнего удела, коротал время, наслаждаясь теплом очагов и золотистым медом в большом доме, выстроенном еще Вигфусовыми предками. Бран зажмурился, спасаясь от особенно резкого порыва бури, и перед глазами его возникли древние закопченные балки и толстые, сложенные из торфа уютные стены Вигфусова дома. Кто-то там непременно играет на арфе, поет либо нараспев читает стихи; все гости обогреты, накормлены и напоены в лучших традициях скиплинговского гостеприимства. Голос Пера вывел его из полусонного оцепенения: -- Бран, ты слушаешь? Я говорю -- как по-твоему, догадается Вигфус послать нам кого-нибудь навстречу с фонарями, осветить дорогу? Если б у кого-то хватило на это мозгов, мы бы сейчас были уже на подворье. Бран поглядел на Пера, но увидел лишь снежный сугробик, скорчившийся в седле верхом на сугробе побольше. Большой сугроб остановился, моргнул залепленными снегом веками и тяжко, укоризненно вздохнул. -- Думаешь, мы заблудились? -- Бран задал этот вопрос с величайшей неохотой, зная, что Пер непременно сочтет его трусом. -- Это на Вигфусовом-то тракте? Чепуха! Я точно помню, когда мы перешли через ручей, а стало быть, дом вот-вот откроется за следующим холмом. Не трусь, Бран, не позорь себя и меня. Я ведь твой будущий вождь, и ты должен мне доверять, забыл? Бран проворчал что-то, похожее на вынужденное согласие. Хоть он и был крепким рослым, лохматым, как молодой медведь юношей, но все еще сохранил свойство по любому пустяку заливаться краской и не слишком любил драться, чем и стяжал себе репутацию труса. У него и сейчас душа была не на месте, поскольку стылые каменистые внутренние земли Скарпсея славились своей способностью завлекать путников в зловещие и безлюдные лабиринты лавовых нагромождений, и загадочность этих мест только усиливалась клубами пара, который извергали бесчисленные гейзеры. Помнил Бран и о таинственной магии, которая властвовала на острове. -- Мы не заблудились, Бран. Просто из-за снега дорога кажется длинней, да и движемся мы куда медленнее обычного. Иначе, ты же знаешь, старина Факси все время отставал бы от Асгрима. Я нутром чую, что мы все ближе к подворью и вот-вот встретим раба, которого выслал Вигфус с фонарем, чтобы осветить нам путь. Чтобы я, да заблудился!.. Сын Торстена просто не может быть способен на такую банальную глупость. -- Зато я всего лишь раб и вполне могу себе это позволить. -- Бран подстегнул Факси, отметив мимоходом, что конь едва может поднять голову -- так много снега набилось в его густую гриву. Снегом была забита и борода Брана -- короткая ершистая поросль, которая щедро покрывала его подбородок с тех пор, как кончилась пора его детства. -- Тихо! -- велел Пер. -- Помолчи, сделай милость, а я послушаю -- вдруг нас кто-нибудь зовет. -- Разве что тролль, -- пробормотал Бран. -- Я не гордый, суеверности не стыжусь. Такова уж привилегия простолюдинов. Они прокладывали себе путь по сугробам, которые становились все выше, когда кони вдруг замерли, подняв морды и уставясь тревожно в снежную круговерть. Затем они испуганно зафыркали и попятились, наотрез отказываясь продолжать путь. -- Могильники!.. -- выдохнул Бран, разглядев, что ждало их впереди. Старые оконные рамы и дверные косяки маячили в снежной тьме, косясь на мир из-под козырьков нависшего снега, точно древние угрюмые духи, стерегущие покой мертвецов в могилах. Пер отступил первым и остановился только, добравшись до подветренной стороны крутого лавового склона. -- Ну что ж, мы в самом деле немного сбились с дороги. Что же ты раньше молчал, Бран? -- Я не молчал, -- огрызнулся Бран. -- Я еще утром, прежде чем нас понесло черти куда, говорил, что наверняка пойдет снег, а если бы ты вчера не поленился, мы бы выехали на судилище вместе с Торстеном. Ты же до последней минуты не мог решиться, а потом уж было поздно. Пер только фыркнул в ответ. -- По-моему, нам только и нужно, что найти какое-нибудь укрытие и пересидеть до рассвета. Не может быть, чтоб мы сильно заплутали. -- Очень даже может быть, -- проворчал Бран, озабоченно покусывая губу. С малых лет, во всех проделках именно он должен был присматривать, чтобы с Пером не случилось какой беды, а если все же что-то происходило, то виноват был, конечно, Бран. Поскольку Пер с раннего детства не страдал излишком здравомыслия, неудивительно, что вся, недолгая пока, жизнь Брана проходила в постоянных опасениях. Не тратя больше времени на разговоры, они поднялись вверх по склону очередного холма -- и замерли. Пер издал торжествующий вопль и принялся хлопать Брана по плечам, отряхивая с него клубы снежной пыли. -- Гляди, Бран, гляди! Это Вигфусово подворье! Ну, не говорил я разве, что мы не так уж сильно заплутали? Бран с трудом разглядел далеко внизу один-единственный огонек, смазанный круговертью бурана. -- Я думал, в Вигфусовом подворье огней побольше, -- с сомнением отозвался он. Пер предпочел пропустить его слова мимо ушей. Воспрянув духом, они двинулись к слабому красноватому огоньку, и даже уставшие кони шли куда охотнее. Скоро стало ясно, что огонек -- не что иное, как отсвет пламени очага, едва видный через приоткрытую дверь. Бран то и дело останавливался, с опаской поглядывая на свет, но Пер с обычной самоуверенностью двигался вперед. -- Пер, это не Вигфусово подворье, -- наконец решился объявить Бран, когда они подъехали к калитке. -- Я даже не могу понять, куда это мы попали. Чье это может быть владение? Разве поблизости от Вигфусова подворья есть еще хутора? -- Чушь! Конечно, есть, иначе бы мы на него не наткнулись. Слушай, Бран, не будь ты старым толстым трусишкой! -- Пер спешился и пошел к полуоткрытой двери. -- Нас только рады будут приютить на ночь и хорошенько накормить, а уж ты, я знаю, не упустишь ничего съедобного -- лишь бы жевалось да глоталось. Эгей! Есть тут кто-нибудь, или все заснули? -- Он постучал в окошко и помедлил, ожидая ответа. Из-за двери настороженно выглянуло бледное худое личико. Это была служанка, но Брану она напомнила загнанную в угол лисичку, которая ищет взглядом своих убийц. Вся в лохмотьях, со встрепанными волосами, она готова была вот-вот броситься наутек. -- Что вам нужно? -- прошептала она. -- Здесь не место путникам. Вернитесь лучше той дорогой, которой пришли, да побыстрее, не то вам не сдобровать! -- Что такое? -- воскликнул Пер. -- И это называется гостеприимством? Мы замерзли, проголодались и вдобавок заблудились, так что если б даже и хотели, то не смогли бы вернуться назад. Мы направлялись в Вигфусово подворье, но теперь в этакую метель и шагу дальше не сможем ступить. Где хозяин этого дома? Из-за двери раздался голос, и девчонка метнулась прочь. Сильная рука рывком распахнула дверь настежь, и на пороге, хмуро воззрясь на Пера и Брана, встала рослая плотная женщина в небогатой и грязной одежке. Мгновение она молча оглядывала их, затем проговорила: -- Ну что ж, войдите. Пошлю пастуха присмотреть за вашими лошадьми. Учтите, мы здесь к гостям непривычны, так что не ждите королевских почестей. -- И она развернулась, бормоча себе под нос: -- Знай вы, что это за место, уж верно, предпочли бы ночевать в снегу. Сами будете виноваты, если с вами тут стрясется беда. Бран поглядел на Пера, не в силах поверить тому, что как будто расслышал, но у того вид был отнюдь не встревоженный. Дом, судя по всему, и впрямь не сулил уютного ночлега. Две отвратительного вида комнаты и чердак прилегали к провонявшей жиром древней хижине, в которой стряпалась еда. Гора нечесанной овечьей шерсти, лежавшая у стены, не только наполняла комнату не слишком приятным запахом, но и, судя по всему, служила старухе постелью. Девчонка-служанка, вероятно, спала в кухне, а уродливый пастушок который отправился присмотреть за конями, явно привык считать своим домом конюшню. Девчонка вошла в комнату, неся огромный черный казан, источавший сытный горячий дух баранины. Недоверчиво поглядывая на чужаков, она поспешила в кухню и вернулась с двумя глубокими деревянными мисками, которые со стуком поставила на стол. Ломоть довольно черствого хлеба и нож завершили подготовку к пиршеству, а к ним, с большой неохотой, был добавлен кусок воняющего козлятиной сыра. Старуха уселась у прялки и принялась прясть шерсть, поглядывая за тем, как едят ее гости. Взгляд у нее был мрачный и почему-то задумчивый. В доме воцарилось молчание. Бран старался не глядеть на старуху, чтобы не потерять аппетит, который и так уже был испорчен жесткой вареной бараниной и слишком жирным бульоном. Вдруг старуха подалась вперед и окинула своих гостей пронизывающим насквозь взглядом. -- По дороге сюда вы миновали могильники? -- осведомилась она. -- Миновали, -- подтвердил Пер, выловив из казана изрядный кусок баранины и привередливо срезая с него жир. -- И нашлось бы немало желающих наплести нам небылиц о призраках, загадочных огнях и прочей страхолюдной чепухе. Что до меня, я во всю эту магию не верю ничуточки. Старуха фыркнула. -- Доживешь до моих лет, красавчик, поневоле научишься верить в то, над чем сейчас насмехаешься. С тех пор, как я поселилась в тени могильников, мне довелось увидеть порядком разных диковинок. -- Она потрясла головой так, что щеки затряслись, и впилась в юношей угрюмым взглядом блеклых глаз. -- И да проживешь ты еще столько же, чтобы увидать побольше диковинок, -- нервно отозвался Бран, неуклюже пытаясь унять ее. -- Ха! Может, я и нынешнюю ночь не переживу! -- Старуха произнесла эти слова с явным удовлетворением и сгорбилась, завернувшись в плат и поджав губы с таким видом, словно никакая пытка не могла бы больше вырвать у нее ни словечка. Затем поворошила угли в очаге и пробормотала: -- И вы тоже. У Брана от напряжения ушки были на макушке, и он расслышал, что сказала карга. -- Пер, нельзя нам здесь оставаться! -- прошептал он, схватив Пера за руку. -- Она бормочет себе под нос такие вещи, что и подумать страшно. Давай уедем, а? Лучше я буду спать в снегу, чем всю ночь ловить клещей и блох в этой шерсти. -- Уймись! -- отвечал Пер. -- Это невежливо. -- Невежливо? Да какая уж там вежливость, когда того и гляди перепугаешься до смерти? -- Бран обшаривал глазами комнату, с ужасом поглядывая на самые обычные вещи, точно они предназначены для пыток, а не использовались для пахоты и прядения. -- Да оставь ты свои суеверия, -- огрызнулся Пер, но и сам невольно подскочил, когда старуха, которая, гримасничая, размышляла о чем-то у очага, испустила вдруг громкий хохоток. -- Суеверия! -- Ее злобные глазки, сверкнув, впились в Пера и Брана. -- Так вот, значит, как вы все это называете? Вы, малявки, понятия не имеете о древнем знании. Суеверия, надо же! -- Она хихикнула, и от этого скрипучего звука у Брана волосы стали дыбом. Они продолжали трапезу, а старуха между тем все фыркала да хихикала. Когда Пер и Бран наелись, она указала на груду шерсти у стены. -- Полагаю, вы и здесь неплохо выспитесь, а я поднимусь на чердак. Бран с немалым сомнением окинул взглядом ее дородную фигуру и весьма хлипкую лестницу, что вела наверх между низких балок. -- Заприте двери на засов, и если у вас есть хоть капля здравого смысла, укройтесь с головой и, в случае чего, делайте вид, будто ничего не видели и не слышали. -- А что именно должно случиться? -- с раздражением осведомился Пер, но в ответ услышал лишь недовольное ворчание -- старуха уже карабкалась вверх по лестнице, ловко, точно жирный черный паук по паутине. Коптящую сальную лампу она прихватила с собой, оставив гостей в тусклом свете гаснущего огня. -- Теперь можно и уйти, -- шепнул Бран и вздрогнул, когда в очаге треснула горящая ветка. Пер носком сапога потыкал груду шерсти, затем бросил свой плащ в углу напротив и улегся там. -- Чепуху ты несешь, Бран. Магии не существует, да и что она может нам сделать? Я защищу нас обоих вот этим. -- Он положил рядом с рукой свой короткий меч и с гордостью поглядел на него. Торстен подарил этот меч сыну в прошлом месяце, на день рождения. Пер усердно упражнялся со старейшим слугой Торстена, одноглазым стариком, который, как чудилось Брану, сражался еще со скрелингами семь сотен лет назад, когда первые скиплинги ступили на гористые берега Скарпсея. Бран только вздохнул, глядя, как Пер уютно устраивается на ночлег. Он робко присел на жесткую охапку шерсти и в надвигающейся темноте завернулся в плащ до подбородка. Насчет смелости и храбрости Бран никогда не питал иллюзий. Он был трусом -- трусом до мозга костей, каждой клеточкой лелеемого жира, который превратится в преданную толщинку в один прекрасный день, когда Пер станет вождем удела.... Скачать Сердце дракона [Элизабет Бойе] |